— Милочка, — фамильярно изумилась местра, — эти пирожные чудовищно калорийны! Вы не боитесь испортить талию?

— Не боюсь.

— Извините, — пропела дамочка. — Ах, у меня к вам дело, но мы же не будем обсуждать его в магазине, давайте выйдем…

— Я выйду, когда сделаю покупки.

Накрашенные ресницы захлопали.

— Да-да, конечно. Можно мне с вами?

Я пожала плечами.

Прогулка доставила мне истинное удовольствие. Я закупалась на целую неделю, и какие душевные страдания испытывала местра Арис, глядя на количество сладкого и мучного в моей тележке! А большой жирный кусок свинины привел ее в отчаяние. Страдальческий взгляд, брошенный местрой на мои худые бока, чуть не пробудил во мне милосердие.

Когда вцепляешься мертвой хваткой в выросты плечевой брони и чувствуешь, как мощный хребет нукты под тобой собирается в дугу и распрямляется, отправляя вас обоих в прыжок — жизнь зависит от того, не прибавила ли ты грамм пятьсот.

— Вы родились на Фронтире? — попыталась туристка завязать разговор.

— Нет. На Земле.

Ответ заставил ее надолго замолчать.

Когда мы вышли из магазина, к дамочке метнулся ее домашний зверек. Я скрипнула зубами. Мне всегда больно смотреть на них, воспитанных изуверами, оставляющими от личности почти разумного существа только истерическую преданность. Я подняла глаза и обменялась эмоциями с Аджи, который грелся на раскаленной крыше супермаркета. Сейчас его эмоции были почти оформлены в мысль. «Люди — друзья — такие как моя любимая — хорошие — не все». И рядом с образом местры Арис — человек, заламывающий мне руки.

И образ нукты в позе угрозы.

Моя радость сошел с крыши на землю — для этого ему даже не пришлось прыгать. Арис судорожно сглотнула и отступила.

— Это… в-ваш?

— А чей же.

Когти Аджи не шуршали по жаростойкому покрытию стоянки. Я затылком — приподнялись волосы — ощутила позади своего друга и оружие. Оператор в центре полуокружности, описанной гибким телом: поза выжидания.